Под левой рукой растекалась лужица крови, не оставлявшая сомнений в причине смерти Евды. Сыщик незаметно застегнул кобуру, вот и ещё один патрон истратил, мелькнула циничная мысль в голове. Неожиданно для себя он крикнул,

– Продаю доспехи Евды за тридцать гривен, и меч за двадцать пять гривен! Прямо сейчас!

– Мне давай, мне, – моментально отреагировали зрители.

Осталось выбрать приглянувшихся покупателей и отправить их за платой, пока они бегали в соседние дома, народ начал расходиться с площади. Лосев кивнул Паше, чтобы тот привёл всех женщин, уходить надо срочно, снег шёл всё гуще, заваливая путь домой. Покупателя, прибежавшего первым, он отправил к князю, отдать тому мехов на двадцать гривен, выкуп за девушек. Князь не пытался спорить и вскоре девушки стояли рядом, готовые к дороге. Второй абориген, купивший щит с мечом, часть платы принёс серебром, килограмма три грубых брусков серого металла. Убедившись, что все готовы, сыщик подошёл к Ярославу,

– Прощай князь, мы спешим, пока виден путь, может, ещё свидимся.

– Прощай, коли так думаешь, – удивлённо посмотрел на него синеглазый властитель, – не сможешь вернуться к себе, возвращайся, буду ждать.

– С такими помощниками? – кивнул капитан на мёртвого Евду, – лучше мне в лесу жить, хлопот меньше.

Ничего не ответил Ярослав, глядя, как шестеро чужаков скорым шагом идут к околице и дальше в лес.

Обратный путь оказался короче, как всякое возвращение домой. Уже за околицей, в лесу, стало видно, что снег не успеет замести вчерашние следы, обозначившие ясно видимое направление движения. Несмотря на это, тревога нарастала с каждым шагом, с каждым пройденным километром. Слишком всё легко складывалось, непонятно и невероятно. Князь простил гибель своих людей, вернул пленников, отказался от ружья, слишком нелепое стечение обстоятельств и нелогичное поведение. Это было непонятно сыщику, искавшему объяснение такому поведению аборигенов.