- Скидывайте амуницию, мешки и все оружие у входа. Одежду тоже снимайте да отжимайте досуха. Там в стенках крючья вбиты, на них вешайте, через пару часов все просохнет. В исподнем походите, оно на вас высохнет!

Негромкий, но донельзя властный голос Фомина вывел всех из короткого ступора. Еще бы - вместо холодной ночи и клацанья зубами в сырой одежде, ведь разжечь костер в мокром лесу невозможно, да и не из чего, заполучить такое сухое и теплое местечко.

Одежду скидывали быстро, помогая друг другу стягивать заскорузлые от грязи мокрые гимнастерки. Отжимаемая сильными руками вода мутными ручейками утекала в трещину в каменном полу. Потом встряхивали ткань, расправляя, и бережно развешивали форму на стенках.

Фомин в это время растопил печку, поставил на плиту закопченный чайник, лишь потом принялся раздеваться, выкручивая одежду мозолистыми крепкими ладонями.

- Дым от печки не увидят на той стороне? - осторожно поинтересовался кто-то из близнецов.

- Хворост сухой, дымка почти не даст, - спокойно ответил Фомин, встряхивая кальсоны. - Он по расщелине рассыпается, а камни и так парят. Да и ветер идет в другую сторону, не унюхают.

- А что это за пещера, Семен Федотыч? - механик обвел вокруг себя руками и удивленно покачал головой.

- Капище древнее, языческое, - равнодушно произнес Фомин, натягивая на себя воглую нательную рубаху.

- Чего-чего?

- Здесь, Алеша, кровавые жертвы древним богам приносили, и до сих пор приносят…

- Как?! - удивленно спросили разом все, и только капитан промолчал, хмуря брови и думая о чем-то своем.

- А так! - отрезал Фомин таким тоном, что всем стало ясно, что лучше его о том не спрашивать.

Он подошел к небольшому штабелю ящиков, что стояли в дальнем углу, порылся, что-то достал и вернулся к печке. Выложил на самодельный столик пару пачек папирос, жестянку с кусками колотого сахара, пачку чая и коробку с немецкими галетами.