- Отбегал Бобик, Жучка сдохла! - легким свистом Путт сопроводил свое самое любимое выражение. Потом тяжело вздохнул и добавил:

- За своего комкора или командарма они с нас ремней понарежут да солью присыпят. И то если в добром настроении будут…

Он переглянулся с остальными, и такая смертная тоска проявилась в их глазах, что Фомина нервно передернуло, и ледяные мурашки пробежали по телу. Но утешать их он не стал, наоборот, решил расставить все по местам.

- Перед рассветом к гати выдвигаться нужно, с пулеметами. Они в селе проводника себе возьмут! Есть там, есть старик, что дорогу сюда помнит… - Фомин нахмурился. - Как только на берег вылезать начнут, вот тут мы с пулеметов и резанем в упор. Из-за тумана они нас не увидят.

- А потом? - с нескрываемой надеждой спросил Шмайсер.

Ответил на этот вопрос уже капитан, скривив губы в недоброй ухмылке:

- Парочку минометных батарей они быстро подтянут к болоту и тогда начнут долбить уже всерьез. За огневым валом снова через трясину пойдут, а остановить мы их не сможем!

- Мы обстрел в пещере пересидим, - уверенно сказал Попович, - своды здесь мощные, минометам не по зубам.

- Не по зубам! - охотно согласился Фомин. - Вот только кто тогда им помешает через гать идти?

- Так мы же…

- Помолчи ты, - угрюмо оборвал механика офицер. - Их батальонным минометам нужен час, чтоб все живое с острова смести, а полковым втрое меньше времени потребуется. Если будем у гати лежать, нас просто на куски размечут по веткам.

- Это верно. После того как мы пулеметы пустим, нам просто не дадут в пещеру уйти! - весело уточнил Фомин.

Страшная была улыбка на его губах, смертный оскал больше напоминала. Русские всегда улыбаются так, когда на смерть неминучую идут, от которой нет спасения.