Неплохим стрелком он был, не промахнулся , сын собачий. Ударила она князю точно в глаз, под налобник шлема...- Асклинд тяжело выдохнул. Зубы стиснул, губу закусив; - Я и еще несколько, сохранившие лошадей, бросились к убийце и долго играли с ним в догонялки среди конной лавы. В конце-концов нас вынесло на открытый простор, но из живых осталось лишь двое. Он и я. И вот тогда.... Он вырвал оружие из досок пола и огладил ладонью клинок. Огонь полыхнул на железе кровавым отблеском, словно живой разбегаясь по лезвию. - Как же ты сам уцелел, гость мой Асклинд? Варяг медленно сжал пальцы и вдруг крутанул меч так, что ветерком повеяло по дому. - Обвиняешь меня в трусости, хозяин? - Мой друг Свендислейв не выбирал себе трусливых побратимов. И никогда трус не пробьет себе дорогу от Кийев-гарда до Шапури. Асклинд опустил клинок, подумал немного и спрятал его. Наконец-то спрятал в ножны, а не воткнул справа от себя. - Ну, хоть ты один понял это, хозяин... Возле лодий никого в плен не брали, так у всех распалились сердца. Но я был далеко, оторвался, чтобы отомстить за своего брата по крови. Опутали меня, окрутили в пять арканов. А потом я у них долго в плену был - и видел как пьют они вкруговую из окованного золотом черепа...В ту самую ночь зарубил своего охранника его же саблей, поймал коня, ушел в степь. Не догнали.... А в Киев-гарде сын князя, Вальдемейр, уже в право свое вступил. И знал все откуда-то - только про чашу костяную не знал, но узнав, так и не возжаждал ее у хакана отбить либо выкупить. Не очень - то ласково меня принял он, хоть я и был единственный среди живущих, кто оставался рядом с побратимом моим и отцом его до последнего его вздоха. Но мне его ласка и не нужна была - спасибо, хоть ватагу собрать не препятствовал. - Последняя воля отцовская ему ведома? - Нет.- Асклинд белозубо оскалился - и никому не была ведома, даже Фьюрдсале, другому моему побратиму. Кто бы пошел со мной, про такое услышав?! Я и сам-то себе не верю... Вдруг, даже не прощаясь, он шагнул к выходу.