– Никто вас не спрашивает, – буркнул я. – Могу ли я его видеть?

– Он вас ждет?

– Нет. Он меня знает. Скажите ему, что здесь Сэм Спейс.

Я ждал, пока он спустится к Оливеру, похлопывая льва по пластозаднице. Все же я предпочел бы гранит.

Когда охранник вернулся, глаза у него были вытаращены.

– Ну, и что он сказал? – спокойно спросил я.

– Он… он сказал… что вас здесь быть не может!

– Почему это?

– Потому что вы мертвы.

– Это не имеет значения, – прорычал я. – Пустите меня, я поговорю с ним. И я все улажу.

…Я попытался прорваться. Он быстро сделал шаг назад, и выхватив излучатель 22 из кобуры, навел его на меня.

– Мне кажется, вы какой-то…

Это было все, что он успел сказать. Я применил к нему «летающее вырубание», выбив левой ногой 22-й из его руки, а кулаком правой выдавив воздух из его брюха. Затем я погрузил его в сон ударом 38-го и спустился по ступенькам на нижний этаж. А потом отбросил назад мой фальшивый нос и густые имбирные усы.

Натан Оливер стал серым, когда увидел меня. У него отвисла челюсть и губы его задрожали.

– С-с-с…

Он не мог выговорить мое имя.

– Я не привидение, нет, если ты боишься этого, – ухмыльнулся я. – Это твой старый дружище Сэм Спейс. Во плоти.

Он не мог в это поверить.

– Но газеты… видеорепортажи… Все они сообщали о твоей смерти… Ты не можешь быть живым…

– А я и не живой. По крайней мере, один из меня не живой. Его пристрелили Луни в Пузырь-Сити.

– Тогда ты его брат-близнец.

Я хихикнул.

– В какой-то мере, ты прав. Если ты расслабишься и перестанешь пялиться на меня, как мертвая голова, я тебе все расскажу.

Мы вошли в его главную жилую комнату, и Оливер опустился в плюшевое, псевдовельветовое кресло, вытирая розовые щеки шелковым платком. В желтом праздничном халате Нат выглядел колокольчиком, а его желтые ноги казались абсурдно маленькими по сравнению с внушительными мраморными плитами пола.