Денис подошел поближе к девушкам, смотревшим на него испугом, сквозь который ,впрочем, пробивалось и восхищение, и сделал церемонный полупоклон:

– Прошу простить меня, милые дамы, за столь безобразное зрелище, но не я явился тому причиной.

От черных, восхитительных глаз не хотелось отрываться. Молодой организм дарил давно забытые ощущения. Весьма приятные, надо заметить.

– Юлия Рябушинская, – мило улыбнулась юная красавица и протянула руку.

"Целовать или жать?" – мелькнуло в голове Дениса, но все же решил прикоснуться губами к запястью.

– Наталья Свиридова, – жеманно произнесла вторая девушка.

– Денис…(черт, а как у меня здесь фамилия?!) – замешкался Бесяев.

– Черниковы мы, – пришелся на выручку Федька. – Иван Кузьмич, купец известный, их батюшка будет.

Внезапно накатила слабость…

– Прошу простить меня, милые прелестницы, – улыбнулся Денис, видя, как вспыхнули щеки у Юлии, – но, к моему великому огорчению, вынужден вас покинуть.

– Заходите в гости, непременно, – хором ответили девушки и опять засмеялись…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мрачный Иван Кузьмич сидел перед полупустым графином с вишневой наливкой и, едва взглянув на вошедшего Дениса, обреченно произнес:

– Разорили меня сынок. Полностью разорили.

– Что случилось, бать?

– Морды жидовские объегорили меня, как последнего несмышленыша… Ненавижу! – грохнул по столу купец. Графин жалобно тренькнул, выплеснув наливку на белую скатерть.

– Дом заложил в пятнадцать тысяч, три лавки на Торговых рядах – в десять, маслобойню – в двадцать пять тыщ…Все нечистому под хвост пошло.

Черников взял графин, смотревшийся в его огромной ладони наперстком, и наполнил фужер. Подержал его в руке, раздумывая о чем-то, и вновь поставил на стол.