Джордж сидел и наблюдал за мной. Потом он сказал:

– Мне будет вас чертовски не хватать, хочется, чтобы вы побыли здесь еще.

– Да. Мне жаль уезжать. Я великолепно провел время. Может быть, мы еще увидимся.

Джордж сказал очень серьезно:

– Когда я вернусь в Нью-Йорк, мне захочется видеться с вами гораздо чаще.

Мне были приятны эти его чувства, и мы обменялись визитными карточками. Я надеялся, что скоро его увижу, его общество действовало на меня весьма освежающе.

Ну, вы знаете, как это бывает. Вернувшись в Нью– Йорк, я был немедленно поглощен обязанностями своего бизнеса. На несколько недель я и думать о нем забыл. Но вот как-то утром я увидел его фотографию в «Таймс» и отчет об автомобильных гонках, в которых он принимал участие. По мнению спортивного корреспондента, он становился ведущей звездой в мире гонок. Я был удивлен, что он вступил на это поприще, но послал ему записку с поздравлением, надеясь, что это будет ему приятно. Не знаю, дошла до него эта записка или нет, но я не получил никакого ответа. Мне пришлось уехать на пару месяцев в Вашингтон, где мы открывали новый филиал, поэтому всякие надежды на встречу с Джорджем в Нью-Йорке следовало отложить.

Его восхождение к славе в мире высоких скоростей было замечательным. Вскоре никакие гонки не считались достойными внимания, если он в них не участвовал. Он и в самом деле начал побеждать с таким постоянством, что его имя обратилось в пословицу. Казалось, у него не было нервов. И не то чтобы он был более ловок, чем другие водители. Он набирал наивысшую скорость и сохранял ее. Крутые повороты и опасные подъемы для него ничего не значили. Он посылал машину, которой управлял, вперед как пулю и каким-то чудом заканчивал дистанцию невредимым. Так велик был восторг и разговоры о его отваге, что одним субботним днем я сделал усилие и посетил гонки с его участием.