Вечером он с гордостью показал перечень Кемблу.

Лицо маленького торговца вытянулось.

– Боюсь, это не десять человек, мистер Пинтер, – сказал он. – Вы посчитали женщину из соседней квартиры и ее собаку за одну персону. Получается одиннадцать, что выразится в дополнительных... – Он стремительно раскрыл карманный калькулятор. – ...В дополнительных семидесяти фунтах. Как насчет того, чтобы забыть о собаке?

Питер покачал головой.

– Собака – такая же дрянь, как хозяйка. Или еще хуже.

– Тогда, боюсь, перед нами незначительная трудность. Но если...

– Что?

– Если вам будет угодно обратить внимание на наш оптовый тариф... Но, конечно, если сэр не захочет...

Есть слова, которые преображают людей; слова, которые заставляют их лица вспыхивать от радости, волнения или страсти. Окружающая среда может быть таким оборотом или слово сверхъестественный. Для Питера – оптовый. Он откинулся на спинку стула и промолвил с привычной самоуверенностью опытного покупателя:

– Расскажите мне об этом.

– Ну, сэр, – ответил Кембл, позволив себе легкий смешок, – мы можем, э-э, получить их для вас оптом, по семнадцать фунтов пятьдесят за каждого или по десятке за каждого свыше двухсот.

– Полагаю, вы дойдете до пятерки, если я захочу пристукнуть тысячу человек?

– О нет, сэр, – Кембл выглядел шокированным. – Если вы говорите о таком порядке цифр, мы можем сделать их за фунт стерлингов каждого.

– За один фунт?

– Совершенно верно, сэр. Здесь не будет накоплений, зато высокий оборот и продуктивность более чем оправдывают подобную сделку. – Сказав это, Кембл поднялся. – В то же время завтра, сэр?

Питер кивнул.

Одна тысяча фунтов стерлингов. Одна тысяча человек. Питер Пинтер даже не знал тысячи человек... Но ведь есть палаты Парламента. Он не любил политиков; они пререкаются, спорят, и так все время.