- Дык, а чего ж ты обиделся?

- Обиделся?! Ты вот щас чего ухмыльнулся? Чего ж такого смешного-остроумного в его словах? А на помешанных я не обижаюсь. А если на принцип, то как не обидеться? Весь свой талант, все свои мозги, всю силу публициста, что в пере моём есть, да, есть, есть! И тут я ложноскромничать не стану,.. всё! всего я себя отдал на служение России, просвещению русских, монархии, наконец, кость бы ей в глотку! Да! Глаза раскрывал! Только нашему народу глаза надо не пером публицистическим раскрывать, а ломом!.. А мои статьи вот эдак-то им отрецензированные! да они полезнее его тринадцатилетнего царствования!.. - Батюшка только рукой махнул и не собирался уже перебивать.

- Какой прок от его царствования?! - продолжал, меж тем, бушевать доктор Большиков, - Только и есть, что вам, попам, из казны жалование платить стал.

- Эт точно, он нашему иерейскому сословию истинный благодетель. А то ить пропадали, совсем прям ить нищенствовали.

- Да туда вам и дорога, да с вас ещё и драть надо, а не казну на вас разорять!

- Да уж и разорили. Что ж, лучше когда мы за требы с крестьян брали?.. А и... ну ты прям как товарищи Диоклитианы нападаешь.

- Ишь ты, за как, а?! Да, нападаю! Может ещё скажешь, "за что?"!

- Да нет, не скажу. Да ты утишься, присядь, ишь ажио и кулаки сжал,.. да сядь, говорю, пу-бли-цист!.. Не скажу я "за что?", есть за что. Не оправдали мы, иереи, жалования царского и надежд Его. Вроде и старались, да плохо, видать, старались. Дак ить, однако ж насильно тоже брата вашего, прихожанина нашего, рази ить втащишь на путь православный. Эх!.. А вы-то вот, грамотные, эх,.. как же страшно-то, Господи, какой дар-богатство нам вручён был, запросто так, ни за что как обошлись с ним!..