Из ближайшего отделения милиции прибежали с десяток милиционеров и через парадные и черные лестницы бросились его обезвреживать. Внизу, конечно, не остался из них никто, всем, конечно, хотелось совершить геройское задержание лично. Так вот, хулиган Матросов, чувствуя, что пахнет баландой, как какой-нибудь акробат в цирке, по хлипкой водосточной трубе в три секунды спустился вниз, у Громилина стрельнул закурить, у Ватникова прихватил огоньку, потом вежливо помахал всем ручкой и прыгнул в отходящий трамвай.

Историй, подобных этой, про Матросова рассказывали десятки.

Вот теперь и нам со Щелчковым выпал случай поучаствовать в представлении по сценарию известного хулигана. И похоже, что в роли жертв.

– Ватников, папиросу! – Не отворачивая от нас лицо, Матросов поднял кулак с оттопыренными средним и указательным; Ватников достал папиросу и вставил предводителю между пальцами. Тот сунул отраву в рот и, жамкая, приказал: – Огня!

Громилин развел руками; Звягин завозился в карманах, нашел горелую спичку и больше не нашел ничего.

– Огня! – повторил Матросов.

– Нету! – ответил Ватников. – Мы ж, когда почтовые ящики поджигали, полный коробок перечиркали.

– Плохо, – сказал Матросов. – А ты у ребят спроси. Может, они курящие?

– Ага, эти курящие, у этих на роже видно. – Он медленно обогнул Матросова и медленно направился к нам.

– Ну, – сказал он, приблизившись, – кто тут из вас курящий?

– Мы не курим, – сказал Щелчков; зубы его приплясывали.

– Я не понял: мы – это кто? – Ватников посмотрел на Щелчкова.

– Мы с Тамарой ходим парой, – пошутил из-за спины предводителя начинающий хулиган Звягин.

– Мы – это он и я, – сказал я.

– Я не понял, – протянул Ватников; он уже смотрел на меня. – Кажется, я спросил у тебя, – он снова посмотрел на Щелчкова, – а ответил не ты, а он. – Голова его повернулась ко мне. – Что-то с пацанами не то. Может, они с приветом? – Он пальцем повертел у виска.