Это когда дом здесь еще стоял, с того времени. Во дворе этого бывшего дома, как во многих довоенных домах, был построен колодец бомбоубежища. Ну, башенка, сами знаете, внутри скобы вместо ступенек, вертикальный подземный спуск. По нему народ и спускался в специальные подземные помещения. Там и склады под землей были, был и свет, был и водопровод, много там чего тогда было, а если честно, – дядя Коля понизил голос, – много чего есть и сейчас…

– То есть как это? – не понял Щелчков. – То есть склады, свет и водопровод?

– Вообще-то это большая тайна – то, что я сейчас говорю, но, я знаю, вы ребята серьезные, вот поэтому к вам такое мое доверие. – Дядя Коля посмотрел на нас важно, потом так же важно на Шкипидарова, который выставил уши за борт и внимательно прислушивался к беседе. – Запамятовал, на чем я остановился?

– На водопроводе, – напомнил ему Щелчков.

– Да, на водопроводе… Так вот, во время блокады сбросил сюда фашистский самолет бомбу. Дом, понятно, в развалинах, но население большей частью не пострадало. Потому как по сигналу тревоги попряталось население в бомбоубежище. Дали когда отбой, люди смотрят, а дома нет. Такая вот трагическая история. За войну было таких историй… – Дядя Коля опустил голову, помолчал, а затем продолжил: – Ну, война, слава Богу, кончилась, отдали это место под автобазу, башенку сровняли с землей, и стал здесь обычный люк, вроде как бы с виду канализация. Но, – в глазах дяди Коли заиграла мальчишеская хитринка, – это только простаки думают, что под крышкой одни ржавые трубы. Там чего только нет – под крышкой. Целый подземный город.

– И люди там тоже есть? – взволнованно спросил Шкипидаров.

– Люди? А кто их знает… Я вот, шел когда сюда с Усачёва, вроде слышал какие-то голоса. Может, люди, а может… – Дядя Коля пожал плечами и замолчал.

Мы со Щелчковым переглянулись. Я подозрительно посмотрел на люк. Щелчков, на корточках, как сидел, переместился на всякий случай за дядю Колю. Шкипидаров облизнул губы и заикающимся голосом произнес: