— Жаль.

— Почему?

— Так… Тебе бы это пошло — иметь свой маленький самолётик.

— Пока — дохляк… Эх, чёрт, занято моё любимое место! Вон, видишь — два катера стоят? Не повезло…

Юра посмотрел. У оконечности довольно большого острова чётко выделялась как будто вырезанная полукруглая бухточка, со всех сторон обрамлённая лесом; берег бухточки был чисто белого цвета, как мел, а вода — синее, чем в основном водохранилище. Но увы, действительно два катера приткнулись к пляжу, и кто-то барахтался в воде, а кто-то раскочегаривал большой мангал — к небу тянулась струйка дыма…

— Значит, не судьба, — сказала Алёна. — Катаемся дальше.

Они описали большой круг над водохранилищем, то забираясь на высоту, то спускаясь совсем низко, — так, что поплавки почти чиркали по гребням крошечных волн. Потом пролетели над лежащим в кустарнике старым пассажирским самолётом, местной достопримечательностью, — и вернулись к своему причалу.

— Ну что, понравилось? — спросила Алёна, когда они выбрались на прочное основание; всё равно покачивало, и спина, шея, затылок продолжали ощущать уже несуществующую вибрацию.

— Чертовски, — сказал Юра, выуживая деньги.

— Приходи ещё.

— Обязательно. Ты тут целыми днями, с утра до ночи?

— Вторник-четверг-суббота-воскресенье. По остальным дням я бываю свободна.

— Бываю?

— Ну… как правило, свободна. Так что…

— Тогда давай в следующий раз я тебя покатаю.

— Легко.

— Как тебя найти?

— Пиши…

В общем, с этого дня в монотонную жизнь Юры вдруг вплёлся синкопический ритм.

3

Она могла позвонить среди ночи и сказать: «Поехали купаться!» — и надо было радостно продирать глаза, хлопать энергетик из баночки и мчаться сквозь тьму в Дубну, к знакомой уже трёхэтажке на отшибе. Могла описать круг в небе, когда он шёл с работы. Могла подстерегать в засаде…