Важен потому, что он сам слишком глубоко верил.

«Неужели она этого не понимает?» – подумал он о жене.

– Дело не в самом докладе, – сказал он, вспомнив, что так и не ответил ей. – Наука терпима и принимает любую гипотезу, если она не чересчур фантастична. Дело в выводе. Ты знаешь, о чем я говорю. Они могут не согласиться со мной.

Она встала и тоже подошла к окну.

– Пусть даже так, – сказала она. – Они не могут не оценить твоей работы. А ведь это и есть самое главное.

Он вздохнул. Нет, это уже перестало быть для него самым главным.

Вывод, вывод!..

– Не хочешь ты меня понять, – с досадой сказал он. – Работа, я имею в виду ее математическую часть, конечно будет оценена, даже если она окажется впоследствии ошибочной. Мало ли бывало в науке ошибочных теорий и гипотез. Они тоже нужны и полезны. Какое-то зерно истины всегда бывает. Не в том дело! – Он повернулся и положил руки на ее плечи. – Поймите вы, – сказал он с силой, – надо искать! Искать! Не жалея труда и затрат! Дело того стоит. Неужели вам так трудно это постигнуть?!

Она поняла, что он говорит не ей, а воображаемым оппонентам и что именно этим объясняется неожиданное местоимение «вы».

Ее нисколько не удивила странная реплика. Недаром она часто называла его одержимым. Мысленно он уже переживал неудачу и страдал от неудовлетворенности, хотя доклад еще не состоялся и было совершенно неизвестно, будут возражения или нет, согласятся с ним или отвергнут его идею.

– Все равно нет никаких причин так волноваться. Не согласятся сегодня, согласятся завтра. Ученый совет не последняя инстанция.

– В этом ты, пожалуй, права, – сказал он. – Ну что ж! Пора отправляться на голгофу.

– Рано! Садись и ешь! Голод плохой советчик! Тебе нужны силы.

Он сам знал, что силы ему нужны. Доклад будет длинным, а прения еще длиннее.

– Ты поедешь со мной? – спросил он робко.