Улицы наполнились шумом и движением. Всюду виднелись темные или освещенные колеблющимся пламенем факелов, согнутые под тяжестью сосудов фигуры горожан. Только немногие счастливцы могли воспользоваться для этой цели спинами животных.

Воду приходилось носить издалека, от берега реки, текущей за городской чертой, на расстоянии тысячи и более шагов, или от малочисленных колодцев, где все эти три ночи выстраивались огромные очереди.

Воды не хватало. К середине ночи колодцы обычно бывали полностью вычерпаны, и тогда единственным источником влаги оставалась река. Но до нее и обратно идти было долго и утомительно. Естественно, что каждый горожанин старался брать как можно больше колодезной воды, и возле каждого колодца всю ночь стоял страшный шум, крики, проклятия в ругательства. Нередко дело доходило до ожесточенных драк, которых никто и не пытался прекратить. За порядком в городе должны были наблюдать младшие жрецы храмов, но вмешиваться в побоища им не позволяло достоинство служителей божества.

В сады знати были проведены от реки каналы, откуда черпали воду многочисленные рабы. Им не приходилось далеко ходить, и свободные горожане глухо роптали, видя, как легко и просто достается вода презренным иноземцам пленникам войны и рабам местного происхождения, презираемым не меньше.

Каналов было довольно много. Они проходили через весь город, во всех направлениях, вдоль улиц, и через них были перекинуты мостики.

Но никому не приходило в голову воспользоваться ими, вместо того чтобы ходить к реке или колодцу. Вода в каналах принадлежала знати, а законы страны сурово карали за присвоение чужой собственности. Редкий смельчак отваживался рискнуть под покровом ночной темноты.

Глаза жрецов видят и в темноте.

Были случаи! Мороз продирал по коже свободных горожан, когда память воскрешала картины наказаний.

Нет уж, лучше ходить всю ночь к реке и обратно, сгибаясь под тяжестью сосуда, чем позволить себе заметить соблазнительный блеск воды в канале, идущем мимо сада или огорода тут же, совсем рядом.