- Да, господин, - прошептал он. - Я свободный горожанин. Но, как и все, я твой раб.

- Что делаешь ты один на улице? - Геза посмотрел на сосуды, два огромных кувшина, стоявшие на земле. - А, понимаю, ты носишь воду? Но как можешь ты нести одновременно два таких больших сосуда?

- Только один принадлежит мне, господин, - ответил Моа значительно окрепшим голосом. Геза казался совсем не таким страшным, каким рисовало его воображение большинства жителей города. - Второй сосуд - моего соседа. Но он убежал, испугавшись, как испугались все.

- Чего испугался он?

Как ответить на такой вопрос? Моа молчал.

- Ты понял? - Голос Гезы был строг, но в нем не слышалось гнева. - Почему ты не отвечаешь мне?

- Прости, господин!

- Чего испугался твой сосед? Впрочем, можешь не отвечать, я сам знаю. Люди глупы и боятся того, чего не понимают. А ты не боишься?

- Боюсь, господин. Но меньше других. Я солдат.

- Этого, - Геза указал рукой на таинственную звезду, - совсем не надо бояться. Ничего страшного или опасного здесь нет. И того, кто зажигает этот свет, также не надо бояться. Тем более проклинать его.

Моа затрепетал всем телом.

- Кто может проклинать верховного жреца, - сказал он дрожащим голосом. Вся страна благословляет тебя и твоего священного брата.

Геза улыбнулся.

- Ты проклинал его,- сказал он, - ты сказал только что: "проклятый Ден". Или я неправильно расслышал? Встань! Я уже говорил, что мне поклоняться не надо.

- Господин, пощади! - взмолился Моа.

- Ты знаешь, что обязан мне повиноваться, - сказал Геза. - Почему же ты не выполняешь моего приказа?

Моа вскочил, как подброшенный пружиной.

Геза молчал. Отблески белого света играли в его темных задумчивых глазах. Молодое лицо, словно изваянное из потемневшей бронзы, было спокойно и чуть грустно.

И вдруг, вместо ожидаемого Моа смертного приговора, из уст жреца раздались совершенно другие слова.