Он был представителм четвертого поколения Черешковых, которые здесь обитали. Первое поколение, по семейной легенде, пришло в Москву в 1862 году, по времени отмены крепостного права, и тот далекий первый Черешков явился в белокаменную столицу обутый в лапти, с котомкой за плечами, явился из Ярославской губернии, а потому тут же стал половым, сиречь официантом в каком-то Московском трактире. Памяти об остальных поколениях - не сохранилилось, никто этим не интересовался, поскольку ЧЕТВЕРОТЕ звено в цепочке рода Черешковых в 1924 году уничтожило все документы. Этот дедушка Дениса был столь рьяным комсомольцем, что в период революционных преобразований постенялся своих предков, выбившихся в купцы, что и выразилось в уничтожении родословных документов.

Денис скинул в прихожей туфли и постучал в двери боковой комнаты, негромко окликнув.

- Папа, ты обедал?

В ответ прозвучало неопределенное бормотание, которое Денис понял и столь же громко произнес.

- Я сделаю обед, папа, выходи.

Он прошел на кухню, открыл холодильник и быстро пришел к выводу, что кроме как сварить пельмени из пакета - более роскошного обеда не придумать.

Отец появился в дверях бесшумно и внезапно - очень маленький, в длинной до полу ночной рубашке женского покроя, тонкий и сухой. Его голый череп покрывали стариковские коричневые пятна, левый глаз был закрыт, правый подернут мутной влагой, а худое лицо дергалось влево в какой-то постоянной ухмылке, отчего казалось, что он пребывал в перманентно веселом настроение старого и усталого клоуна.

- Добрый день, папа. - сказал Денис. - Садись.

Старик кивнул и с неожиданной для его облика суровостью произнес.

- Сегодня ты должен прочесть все, что я успел написать о неизвестных и известных тебе событиях.

- Зачем?

- Я могу ошибиться в датах и фамилиях. Работа должна быть точной по фактам. Это документ истории.