Сто сорок седьмая, это как раз Боб. Можно сказать – точка наибольшей уязвимости, если только не знать, что таких станций с трупами на борту или неподалеку – каждая двадцатая. Это мы ракеты научились делать, а не себя контролировать.

Да и потом – я сектор Боба полностью перекрываю, если что. На пару со Стариком. Другой вопрос, что это крейсер, а у них, у псевдо-разумных, каждый крейсер – битком оружием набит. Так что им наши ракетки – как мошки, с их то индексом.

– Попытка выбора станции для захвата и воровства наших технологий. Привести станцию в состояние два.

– Подтверждаю. – Тут Билл должен был подтвердить. А то вдруг я сумасшедший, или под контролем чужих хочу станцию к самоуничтожению подготовить. У нас это в обе стороны работает. Не дай бог (если его тут можно упоминать вообще, в десяти парсеках от Вифлеема), я один не то, что ракету, я даже станцию уничтожить не могу без подтверждения Билла. Потому я за него и беспокоюсь всегда. Каждая пятидесятая станция, по нашей, неофициальной сетевой статистике, с погибшим компьютером. Ну, как правило, и люди в них тоже выживают нечасто.

– Попытка перехвата прямых сигналов между станциями, перейти на восьмой уровень шифрования.

Восьмой – это плохо. Плохо, потому что мы все мыслим достаточно похоже. А значит, и Вера на восьмой перейдет. А это значит, что письма, что я получу через пару месяцев, еще сутки будут дешифровываться. А не как сейчас – за минуты.

– … Повышения вероятности всех угроз из сегодняшнего списка ввиду возможной корреляции со вчерашним астероидом… Мне лень было разжевывать, но Билл понял, и встрял, перебив меня:

– Десять баллов по последнему пункту. – Ему бы все поиграться. Это меня, конечно, вдохновило:

– Подготовка массированной атаки на сферу Земли. Послать запросы на дальние станции о появлении других крейсеров. Попытка захвата живого биоматериала, заблокировать все входы на станцию до дальнейшей команды… Выдохся я где-то через час, на триста седьмом балле.