Потом последовал за ними. Когда все облачились в скафандры и пристегнулись к удобным креслам, Эбботт связался с первым:

- Показания!

Ответная мысль первого офицера походила на сквозняк, что продувает хоры в соборе.

- Еще минут шесть. Шлюзы открыть?

Эбботт решил, что пока не стоит.

- Пусть будут закрыты, пока не окажемся над самой точкой. Тогда откроешь со своего пульта. Всю операцию держи со мной связь.

Получив от первого подтверждение, Эбботт откинулся на спинку кресла. Еще шесть минут мертвого времени. Он связался с тремя остальными пассажирами капсулы и прописал им шесть минут сна. Мгновенно провалившись сквозь пласты бодрствования, все трое погрузились в глубокий сон. Вслед за ними нырнул и Эбботт - но не позже чем определил своему разуму пробудиться через пять минут двадцать восемь секунд.

Всю операцию им придется бодрствовать. Так что теперешняя передышка вовсе не лишняя. Самому Эбботгу, впрочем, свежести она не добавит. Сны его памятливой плоти продолжились ровно с того места, где и оборвались...

Сны о войне. И о мире, что всегда следовал за войной. Пятая война, шестая... И всякий раз противоборствующие стороны каким-то образом умудрялись удержаться на самом краю полного истребления. Потом решили попробовать другой путь. Спасая от смерти лучшую молодежь, решили высылать глав государств на личный поединок. Быть может, если высшим политикам придется самим убивать друг друга, войны сделаются для них менее привлекательны..?

Плоть Эбботта вспоминала, как... как на арену под шквальную волну кошачьего визга, свиста и шипения гордо выступил президент Всеамериканских Соединенных Штатов. Позади себя по пыльной арене он волок усеянную шипами сеть и не обращал внимания на град раскаленных консервных банок, что обрушивала на него занявшая дешевые места чернь.