И все это в то самое время, пока Спящий безмолвно следил из-под Саргасс. Сидел и следил - с закрытыми глазами и недвижными руками.

Эбботту снился сон. Сон из другой жизни, что вышел на свет сквозь зыбучие пески подсознания - какая-то вновь воплощенная, иная жизнь его тела. Эбботт сознательно искал этого сна, сознательно его требовал. Ибо чувствовал: постигнув этот сон, можно попытаться постичь и себя - выяснить, что же он такое творит. Здесь и сейчас.

Сон был про войну.

Сохранившийся в памяти его плоти, некогда принадлежавшей другому сон, полный событий прежних времен. Эбботт вспоминал прошлое - как все было, когда в мире гремели войны.

Начинался сон с дубин питекантропов и первых брошенных друг в друга камней. Дальше - луки и стрелы, щиты и мечи, булавы и топоры. Еще дальше духовые и кремневые ружья, гранаты и штыки, танки и трипланы, атомные бомбы и напалм, ракеты с тепловым наведением и бактериологическое оружие. Еще дальше сновидение стало сбивчивым - плоть смутно припомнила Четвертую Мировую войну и что осталось от мира после нее - и как люди даже тогда ничему не научились. Эбботту снилось...

...как на него напала бродячая банда йеху, пока он за рулем "хили" вилял меж воронок на Фаунтан-авеню - как раз после Вайна. Барток пустил слух, что среди руин Голливуд-ранч-маркета якобы остались нетронутые консервы с супом из моллюсков и анчоусовой пастой. Вранье, конечно. Никакой там пасты нет. Зато из-под груды дранки и штукатурки посчастливилось откопать банку белужьей икры. Этикетка давно оторвалась. Но он мигом ее узнал и сунул в походную сумку заодно с несколькими обгорелыми журналами вполне пригодным для чтения выпуском "Макколла", половинкой "Научно-популярного вестника" и выпущенной перед самой войной специальной брошюрой про "Битлз". Он смутно помнил, кто такие "Битлз", но над юморной брошюркой можно было славно похохотать - а это само по себе стоило пол-литровой банки черничного компота. Во всех прочих отношениях универсам оказался катастрофически пуст. Сотню раз обшарен и выпотрошен. Несколько грабителей нарвались на засаду и теперь страшно смердели. Пришлось натянуть повязку.