Далее гуляки перебрались на Васильевский остров и сходили в Кунсткамеру. Уродцы в стеклянных витринах до глубины души поразили Олега. Михалыч же только хихикал в ручку. Двухголовая овечка — еще куда ни шло, но вот младенец без мозга, словно пупсик с вмятой пластиковой головой — уже не лезло ни в какие ворота.

— Это ж надо, до чего пьянство может довести, — глубокомысленно изрек Михалыч.

Олег несколько раз моргнул, открыл было рот, но промолчал.

Осмотреть весь Петербург за один вечер невозможно. Сибиряки наследили лишь там, где успели. Маршрут прокладывал Олег, выпросивший у Михалыча карту северной столицы. Побывали в Петропавловской крепости, погуляли по легендарному крейсеру, полюбовались городом с огроменной высоты Исаакия. Незаметно стемнело, и нужно было либо возвращаться, либо искать место для ночлега.

— Можно, конечно, на ночь домой сходить, а наутро вернуться, — рассудил Олег. — Да только спичек жалко.

— Еще бы, — подтвердил Михалыч, перепрятав коробок во внутренний карман пиджака. — А тебя дома не потеряют, если мы здесь заночуем?

— Потеряют, — вздохнул Олег. — Но у меня жена добрая. Поймет.

— Ты что, расскажешь ей? — усмехнулся голубыми глазами Михалыч. — Не поверит ведь.

— Нет, скажу, что запил. С кем не бывает?

— Ну да, что верно, то верно. Хорошая у тебя жена, если все понимает.

Место для ночлега определили в заброшенном трехэтажном доме, где-то в стороне от центра города. В эту халупу привел Михалыч.

— Я тут как-то перекантовался разок, — признался он.

Предварительно взяли в ларьке две бутылки "Портвейна" и кое какой закуси. Ночью стало зябко, развели костер прямо в облупленной комнате. Разложились на газете.