Довольно! Я кинула увядшие ростки в корзинку, выпрямилась, расправив ноющие плечи, и стряхнула длинноногого паучка, щекотавшего мою перепачканную руку. Оставшиеся бобовые стебли стояли аккуратно прореженным рядом на темной грядке. Мой давний друг Иона был бы рад узнать, что я помню его наставления: выпалывать здоровые побеги, освобождая другим место, чтобы расти, необходимо для хорошего урожая.

Солнце клонилось к закату. Вечерняя сырость, выползающая из-под тяжелой листвы, была щедро напоена ароматами раннего лета: тимьяна, мяты, зелени и плодородной почвы. Я оттащила корзинку к компостной куче на краю сада, вывернула ее содержимое на груду палой листвы, сорняков и грязи и кинула ее на деревянную тачку. Пока я споласкивала руки дождевой водой из бочонка, на дорожке, ведущей от конюшен, послышался шорох гравия под торопливыми шагами. Я обернулась к розовеющему закатному зареву как раз вовремя, чтобы увидеть длинные, облаченные в синее руки, протянутые ко мне, как раз вовремя, чтобы вспыхнуть от радости и выкрикнуть имя:

— Кейрон!

Я не могла разобрать, что он говорил в ответ, потому что он зарылся лицом мне в волосы, а потом какое-то время слов не звучало вовсе — пока он покрывал поцелуями мои перепачканные щеки.

— У меня есть только час, — наконец выговорил он, крепко стиснув меня в объятиях и закружив. — Завтра вот-вот наступит, а у меня еще тысяча дел. Джарета только что принесла нам наичудеснейшие новости, и я должен быть с ней. Но я решил, что это время будет принадлежать нам. Дела подождут. Только нам двоим…

Нам двоим: мне, женщине средних лет, живущей на попечении старого друга, и моему мужу, принцу Авонара, правителю королевства, не принадлежащего к моему собственному миру. Любому стороннему слушателю наша история показалась бы нелепой. Тело моего мужа было не тем, которое я обнимала в краткие годы нашего супружества. Внешне у принца Д'Нателя было мало общего со стройным, темноволосым Целителем с рукой, изрезанной шрамами, которого шестнадцать лет назад сожгли на костре по приговору лейранского суда. Десять лет я считала себя вдовой.