Как сейчас. Вик не трус, но его лицо искажено страхом. Обтрепанные до ниток рукава на пальто мертвого мальчика плывут по воде, в том месте, где свисают руки. Его тонкие колени и босые ступни сияют белизной на руках Вика, в то время как тот подходит ближе к берегу. Офицер уже заставил нас снять ботинки с тела. И сейчас он покачивает ими взад-вперед, ухватившись за шнурки, намекая на острую нехватку времени. Другой рукой он направляет круглый луч фонарика прямо мне в глаза.

Я бросаю офицеру пальто. Ему приходится выронить ботинки, чтобы поймать его. - Можешь отпустить, - говорю я Вику. - Он совсем не тяжелый. Я один справлюсь.

Но Вик тоже входит в воду. Теперь ноги мертвого мальчика намокли, и его черная гражданская одежда пропиталась водой. - Не совсем похоже на Прощальный банкет, - выкрикивает Вик офицеру. В его голосе звучит гнев. - Ужин прошлым вечером был его выбором? Если да, то он заслуживает смерти.

Прошло столько времени с тех пор, как я позволял себе испытывать злость, так что теперь не ощущаю ее вовсе. Она наполняет рот, и я глотаю - вкус острый и металлический, как будто пережевываю фольгу. Этот парень умер из-за неправильного решения офицеров. Они не дали ему достаточно воды, и он умер слишком рано.

Мы должны спрятать тело, потому что нам не позволено умирать в этом лагере. Вместо этого мы должны ожидать, когда отправимся в деревни, где о нас уже позаботится Враг. Но не всегда происходит именно так.

Общество желает, чтобы мы боялись смерти. Но я не такой. Я боюсь только бессмысленной смерти.

- Вот так заканчивается жизнь Отклоненных, - говорит нам офицер. Он делает шаг в нашу сторону. - Ты ведь знаешь. Нет никакого последнего обеда. Нет последних слов. Отпускай его и выходи.

Вот так заканчивается их жизнь. Смотрю вниз и замечаю, что вода потемнела вслед за небом. Я все еще держу.

Жизнь Граждан заканчивается банкетами. Последними словами. Заготовленными образцами ткани, чтобы дать им шанс на бессмертие.