- Ничего, утро вечера мудреней, - сказал я и спросил у плюгавого: - А золото вы берете, мистер?

Ма опять влепила мне затрещину, плюгавый же страшно развеселялся и сказал, что золотом будет еще лучше. Наконец он вышел и направился в лес и вдруг припустил так, что пятки засверкали: навстречу ему попался енот с пучком веточек в лапках для костра. Значит, наш Лемуэль проголодался.

Я стал искать металлолом, чтобы к завтрашнему дню превратить его в золото, но назавтра мы уже очутились за решеткой.

Мы все могли читать мысли обыкновенных людей и заранее узнали об аресте, но не стали ничего предпринимать. Папин па собрал всех, кроме малыша и Неотразимчика, на чердаке и объяснил, что нам надо хранить в тайне свои способности и не возбуждать подозрений местных жителей.

Во время его спича я загляделся на паутину в углу, и папин па заставил мои глазные яблоки повернуться в его сторону, а затем продолжал:

- Стыдно мне за здешних мошенников, но нам лучше им не перечить. Инквизиции теперь нет, и нашему здоровью ничто не угрожает.

- Может, лучше спрятать печку? - спросил было я, но получил от ма очередную затрещину за то, что перебиваю старших.

- Только хуже будет, - пояснила она на словах. - Утром здесь шныряли сыщики из Пайпервиля и все высмотрели.

- Вы пещеру под домом сделали? - спросил папин па. Вот и отлично. Спрячьте нас с малышом в пещере, а сами идите. - И добавил со старинной вычурностью, которую любил: - Сколь жалка судьба человека, засидевшегося на этом грешном свете и дожившего до мрака времен, освещаемых лишь солнцем доллара. Пусть встанут деньги мошенникам поперек горла... Не надо, Сонк, я сказал просто так, не заставляй их глотать доллары. Постараемся, дети, не обращать на себя излишнего внимания. Как- нибудь выкрутимся.