Кое-что в нем было очевидным; самое бросающееся в глаза — это то, что за модой он не гнался. Обувь не носили практически уже больше века по той простой причине, что ходить приходилось лишь по полам с мягким покрытием. Однако, последняя мода командовала: ОБУВЬ НОСЯТ.

Мужчина выглядел молодо, он ограничил свой возраст годами двадцатью. Одет он был в голографический костюм — иллюзию текучих цветов, которые отказывались оставаться на одном месте или принимать определенную форму. Под костюмом, вполне возможно, не было ничего, но Барнум не мог об этом судить.

— Вы Барнум и Бейли, так? — спросил мужчина.

— Да. А вы Литавра?

— Рэгтайм. Литавра будет позже. Раю видеть вас. Никаких неприятностей при спуске? Кажется, вы сказали, что это ваш первый визит.

— Да, первый. Все нормально. И, кстати, спасибо за оплату переправы.

Тот жестом показал, что это мелочь.

— Не думайте об этом. Все решают наверху. Мы делаем ставку на то, что вы окажетесь достаточно хороши для того, чтобы с избытком отплатить нам. Мы достаточно часто были правы, так что денег на этом не теряем. Большинству из вас, оттуда, не по карману высадка на Янусе, а тогда что бы с нами стало? Нам приходится обращаться к вам. Так дешевле.

— Наверное, да. — Он снова умолк. Он заметил, что в горле возникло раздражение из-за непривычного усилия, вызванного речью. Не успел он подумать об этом, как ощутил, что в дело вступил Бейли. Внутренний усик, который был убран, метнулся из желудка и смазал его гортань. Боль прекратилась, поскольку реакция нервных окончаний была подавлена. Так или иначе, все это происходит в твоей голове, подумал он.

— Кто рекомендовал вам нас? — спросил Рэгтайм.

— Кто… о, это был… кто это был, Бейли? — Он слишком поздно осознал, что произнес это вслух. Он этого не хотел, и смутно ощущал, что, возможно, невежливо разговаривать таким образом со своим симбиотиком. Ответа Рэгтайм, разумеется, услышать не мог.

— Это был Антигона, — подсказал Бейли.