Ли молча дочитал до конца. Почему он не знал об этом? Почему даже этот чисто информационный параграф инструкции относится к секретным материалам? Почему так тщательно скрывается, что мир не так еще давно прекрасно обходился без сомниферов, а в коммунистическом секторе планеты они вообще запрещены? В какой это политической борьбе победила находящаяся ныне у власти партия? О каком парламенте идет речь, когда в стране уже давно нет никакого парламента и подобные ему демократические институты даже не упоминаются в школьных учебниках. Обо всем этом Ли хотелось спросить у Бигля, но он подумал и, возвращая инспектору книжку, задал только один несущественный и, как ему казалось, невинный вопрос:

- А кого, собственно, мы называем "сонниками"? И почему их так называют?

Бигль поморщился, вызывая в памяти когда-то слышанные им комментарии к инструкции, и неохотно пояснил:

- В древности хаос был. Каждый видел во сне то, что виделось. Всякую всячину. А сонники - как бы это тебе объяснить? - толковали ее по-своему. По косточкам разбирали. А косточки разные бывают. Иную проглотишь подавишься. - Бигль по выражению лица своего подчиненного понял, что запутался, и сердито оборвал: - Вот мы и называем сонником всякого, кто свои сны смотрит не по каталогу.

- Занятно, - сказал Ли, не сумев сдержать улыбки.

- "Занятно"?! - неожиданно вспылил Бигль. - Тебе занятно, а я эти двадцать жеваных строк своей шкурой писал. Годы и годы. Жизнь. Таким вот, как ты, начинал, самым молодым шерифом на побережье. Бил, стрелял, жег, вешал. Ну и заметили. И отметили. Произвели. Подняли. - Инспектор рванул полу расстегнутого мундира. - Думаешь, дешево обошлась мне эта курточка? А ты ее сразу надел. Со школьной скамьи.