Питеру Кроуди было тридцать, когда он женился на Хелен. Поначалу оба супруга хотели иметь детей; правда, для Питера это была не глубинная потребность, как для его жены, а скорее дань социальным стереотипам. Однако, год шел за годом, а Хелен все не могла забеременеть. Они обращались к врачам, но те говорили много мудреных слов и не могли сказать ничего конкретного, ставя диагноз «идиопатическое бесплодие» — что в переводе на простой язык означает бесплодие, причины которого медицина определить не в состоянии. Хелен даже тайком от Питера, бывшего еще более радикальным атеистом, чем она сама, отступилась от прежних убеждений, стала молиться и делать пожертвования в церкви — но религия дала не больше плодов, чем наука, и миссис Кроуди разочаровалась в ней окончательно. Со временем Питер не только привык к их бездетному браку, но и начал сознавать, каким дурнем он был раньше, когда хотел ребенка — эту обузу, которую люди добровольно вешают себе на шею и, рисуясь друг перед другом, называют своим счастьем, хотя такое «счастье» частенько доводит их до инфаркта. Поэтому, когда на двенадцатом году супружества Хелен, сияя от радости, объявила ему свою новость, Питер был огорошен отнюдь не в том смысле, на который она рассчитывала.

— Этого не может быть, ты, должно быть, ошиблась, — сказал он.

— Я сама не решалась поверить! — воскликнула она. — Но теперь уже все совершенно точно. Я сегодня получила результаты анализов. О, как я счастлива!

Она поцеловала его, а затем, весело напевая, закружилась вокруг, а он все натягивал на лицо неуклюжую улыбку и думал, как же сказать ей, что он давно уже не хочет детей. «Не сейчас, — подумал он. — Позже, когда у нее начнутся все эти проблемы с самочувствием… Она сама захочет избавиться. Она ведь уже не молоденькая.»