И лишь одно обстоятельство омрачало все дело. Он помнил, что когда-нибудь его мама умрет.

Перспектива собственной смерти была, конечно, еще ужаснее. Но она была столь нереально далека, что о ней можно было почти не думать. А потом, может быть, никакой смерти и нет. Может, правы те, кто говорит, что после смерти жизнь продолжается на небесах. Он спросил маму об этом, и та ответила, что люди верят в это, потому что им хочется в это верить, но никаких доказательств у них нет. Что ж, наверное мама, как обычно, права, тем более что все, кто говорил Джонни о небесах, действительно не смогли привести ни одного доказательства. В ответ на требования Джонни они говорили, что так написано в Библии, а Джонни отвечал, что в книжках много чего пишут, например, про драконов или про марсиан, так почему одним книжкам верить, а другим нет? Тогда эти люди, особенно, если это были взрослые, сердились на него и называли маленьким безбожником, а некоторые еще грозили адом и вечными муками. Тут Джонни сразу терял к ним интерес — он уже усвоил, что ругаться и грозиться люди начинают тогда, когда им нечего возразить по существу.

Что ж, пусть нет никаких небес. Ну тогда к тому времени, как Джонни состарится, ученые непременно придумают что-нибудь, чтобы жить вечно. Но вот его мама, скорее всего, до этого не доживет.

Он сделал этот неутешительный вывод еще до того, как пошел в школу. Его мама обладала только одним серьезным недостатком по сравнению с мамами большинства других детей — она была существенно старше. «Когда мне будет 8, ей будет уже 50», — думал со страхом мальчик. «50 — ведь это уже старость!»

Но вот этот роковой рубеж был достигнут и перейден, а ничего как будто не изменилось. Миссис Кроуди не превратилась в старуху на следующее утро после своего пятидесятого дня рожденья. Если один-другой седой волос и добавился, то это было совершенно незаметно. Конечно, ее нельзя было бы спутать с фотографией двадцатилетней давности, изображавшей еще незамужнюю Хелен, но ведь Джонни и не видел ее такой. Женщина сорока с чем-то, к которой он привык, осталась такой же и в 50. «Разве это старость? — утешал себя Джонни. — Даже те, кто работает, в этом возрасте еще и не помышляют о пенсии. Вот 60 — это действительно старость. Но до этого еще далеко. До этого еще десять лет — больше, чем я уже прожил на свете!»