— Нет-нет, мы просто разговариваем, — поспешно ответил я.
Единорог вздохнул:
— Да, я знаю. Вы всегда с кем угодно готовы поговорить, кроме… Не уделите ли и мне несколько минут? Даже мое беспримерное терпение истощилось. Неужели вы никогда не найдете времени для… — животное выдержало многозначительную паузу, — для важного разговора?
— Давайте — к делу! — перебила Смерть, видимо боясь потонуть в речах моих прибывающих соратников.
— У вас тут, значит, вечеринка! — заметил еще один новый голос, грубый и хриплый. — Решили обойтись без меня?
Это был Джеффри Волк.
— Ну ничего! Я все равно пришел. Удивительно, как оживляется любое мероприятие с появлением говорящего волка!
— К делу! Иначе ты никогда больше не увидишь своего учителя! — Смерть с трудом перекрикивала Волка.
— Проклятие, — сказал Хендрик.
К моему большому удивлению, на поляне появились Семь Других Гномов.
— Эй, ребята, вы что, тоже поете? — осведомился Домовой.
— Поем ли мы? — Один из гномов, по прозвищу Грубый, скорчил гримасу. — Конечно, поем, малявка! Это предусмотрено нашим контрактом!
— Еще бы! — фыркнул другой гном, по имени Заносчивый. — Это одна из привилегий членов Союза Гномов. Но где вам знать об этом!
— Да, да, конечно, — затараторил предводитель гномов по прозвищу Льстивый. — Петь за работой бодрые и жизнерадостные песни — одна из добрых гномских традиций. К сожалению, у нас в последнее время практики маловато, потому что Матушке Гусыне эта традиция никогда не нравилась. Но сейчас, когда она занята распрями с Голоадией, самое время нам исполнить несколько куплетов.
— А что, ребята, вам никогда не хотелось спеть в водевиле? — поинтересовался Хьюберт. — Мы ищем новые дарования.
— Здесь кто-нибудь будет меня слушать? — вспылила Смерть.