– У-у, – отрицательно покачала головой Яна, жуя кусок курицы.

– Еще: двое придурков расстреляли двух милиционеров, несших службу и попытавшихся остановить бандитов для проверки документов. У обоих семьи остались…

– М-м-м… – сочувственно протянула Милославская.

– И это еще не все! – продолжал Три Семерки. – Угрожая оружием, некая группа бандитов выколачивала деньги у теневых дельцов: спекулянтов, скупщиков антиквариата, торговцев наркотиками. В общем, говоря на их жаргоне, делала «разгон». Причем действовали вымогатели нагло и открыто, понимая, что жертва сама грешна перед законом и заявлять не будет.

Милославская перестала жевать и затаив дыхание, слушала Руденко.

– Если все перечислять, ты слушать устанешь. Столько всего за последние пару месяцев! И нам за каждое достается от начальства… Прохлопали, мол, лоботрясы, дармоеды! А эти, последние, еще и форму милицейскую одевали, – Семен Семеныч не на шутку разнервничался, на его лбу выступили крупные градины пота.

Смахнув их, Три Семерки смягчился, но все же не без сарказма сказал Милославской:

– Такая вот работа, это тебе не фокусами карточными заниматься!

Руденко всегда иронизировал по поводу гаданий Яны, она к шуткам такого рода давно привыкла, поэтому отреагировала спокойно. Рассказ о бандитах в милицейской форме привел Милославскую к мыслям об истории исчезновения пистолета Щербакова.

– Слушай, Сема, а чем чревата для мента потеря пистолета? – обратилась она к приятелю.

Руденко поперхнулся и, прокашлявшись, ответил:

– Ты на что намекаешь? На то, что мой рассказ – так, ерунда, бывает и пострашнее?

– Это действительно серьезно?

– Так ты не шутишь? – Три Семерки хотел убедиться в полной серьезности собеседницы.

– Какие шутки, Сема. У меня дело новое. Мент, неплохой человек, пистолет потерял. Вернее, не потерял, его украли.

– Кто-о? – заинтересовался Руденко.