Я тоже сначала отнеслась настороженно, но выхода-то другого все равно не было, поэтому и согласилась на общение с экстрасенсом. Яна руку на одну из карт положила, замерла как-то, а потом спросила, есть ли на даче маки. Мы думали-думали, а потом вспомнили, что вплотную к забору сам собой вырос такой цветок. После этого Милославская сказала, что серьги лежат в метре от него, в высокой траве. Мы все туда. И точно там, где указала экстрасенс, нашли то, что искали. Хочешь верь, хочешь – нет, но так оно и было.

– Ничего себе!

Подруги еще долго обсуждали все подробности случившегося, да и торопиться им, собственно говоря, было некуда: лето – пора учительских отпусков.

* * *

Вера прилегла отдохнуть. Кирюха, насытившись, побежал играть ко двору. Щербаковы жили в стареньком частном доме, стоящем на одной из самых тихих улочек этого района, поэтому детей можно было отпускать на прогулку безбоязненно. Тем более, все соседи друг друга хорошо знали, старушки почти круглосуточно куковали на трухлявом бревнышке под раскидистым кленом, а заодно и присматривали за веселящейся ребетней.

Вера перемыла посуду, притерла полы и почувствовала сильную усталость. Вообще, она была необыкновенно энергичной, все постоянно удивлялись, откуда она черпает силы. Но с недавних пор у нее появилась существенная причина для изменения «поведения» организма: Щербакова забеременела.

Кирюхе шел шестой год. Вроде и пора было подарить ему братика или сестренку, но условия для появления в доме малыша оставляли желать лучшего.

Семья уже несколько лет занималась строительством дома. Дело это, конечно, непростое. Щербаковы – люди небогатые: жена—учитель, муж – участковый милиционер, – поэтому новостройка являлась поистине тяжелой обузой для семьи. Нужно было не только покупать стройматериалы, но и где-то подешевле нанимать рабочих, желательно настоящих профессионалов, а затем умело контролировать их работу: где-то похвалить, а в иной ситуации и неласковое слово сказать.