Он посмотрел на восток, туда, где в серых клубах дыма растворялись воды Гудзонова пролива. Иногда набегающий ветер разрывал мерцающий серый покров, и тогда можно было различить ледовый барьер – сверкающую массивную стену высотой в двести метров. Так выглядела внутренняя граница низкотемпературного щита, окружавшего Нью-Йорк.

Навязчивое жужжание передатчика вернуло Стоуна к действительности. Впервые за долгие годы, протягивая руку, чтобы включить аппарат, на экране которого должен появиться знак моронов – пламенеющее «М», Стоун испытал страх. Да, он сам когда-то придумал этот символ, наполненный, как тогда казалось, глубоким смыслом, – знак, показывающий мощь и непобедимость моронов.

Но тут была скрыта и его, Стоуна, месть агрессору. Буква «М» символизировала не столько моронов, сколько монстров, звездных чудовищ, укравших его планету и уничтоживших его народ.

И вот теперь Стоун стал их бояться. Случившееся в Париже показало, насколько беспомощным в действительности он был. Он – могущественный властитель, возможно, вообще самый могущественный на Земле человек, – в конечном счете оказался ничем. Его могущество может продолжаться лишь до тех пор, пока этого будут хотеть они. И ни секундой дольше. Может, отведенное Стоуну время уже истекло.

Наконец решившись, он включил аппарат. Пылающее «М» погасло, уступив место бесстрастной хитиновой маске Люцифера, личного адъютанта. Три года назад, когда к Стоуну приставили это огромное, похожее на муравья, создание, он подарил твари это имя в шутку. Теперь же властитель все чаще задавался вопросом: не заключил ли он, Стоун, в самом деле союз с дьяволом?

– Ну что? Какие-то новости?

– Бомбардировка прекращена, – ответил Люцифер.

– Почему?

– По всей вероятности, беглецов нет в живых, – пояснил адъютант.

– Что значит «по всей вероятности»? Почему вы не можете сказать наверняка? – недовольно проворчал Стоун. – Они живы или нет?