Я отворил дверь, переступил высокий порог, спустился по трем ступенькам и оказался в Доме для скитальцев этого странного, на мой взгляд, селения. Внутри мое временное пристанище было таким же, как и везде. Посреди круглой комнаты выложен очаг, в нем теплятся угли. Над ним в крыше светится отверстие для дыма, оно же освещает комнату днем. Вокруг очага лежат большие плоские камни – прикрывают ямы с припасами. По обеим сторонам от входа крутые деревянные лестницы ведут на дощатые настилы, которые поддерживают ошкуренные бревна. По настилам разбросаны пучки целебных душистых трав, запах которых убивает насекомых-кровопийц. Настилы покрыты соломенными тюфяками – здесь путники располагаются на ночлег. Под настилами, вокруг очага, стоят круглые каменные столы и скамьи.

Сейчас здесь было прохладно, тихо и пусто – никто не ворочался и не храпел на настилах, никто не сидел за столами, не сопел, не чавкал, не пукал и не утирался рукавом. Только случайный жук метался, жужжал где-то под крышей. Пахло сухой травой и дымком от очага.

– Есть кто живой!? – окликнул я.

Облезлая шкура на двери в кухню отодвинулась. На шум выглянул хозяин пристанища. Увидев меня, вышел – маленький пузатый и лохматый, с неровно и коротко обкромсанной бородой и глазами слегка навыкате. Рубаха на пузе, как я успел заметить, в жирных пятнах. "Небось и готовит сам, – подумал я. – Или очень любит пробовать".

– Давненько у нас не было гостей, – провозгласил он громко и вроде бы даже обрадованно. – Говорят, разбойники в лесу разошлись не на шутку. Всех путников распугали. А ты, храбрец, кто будешь?

Я подошел к ближней скамье, сбросил на нее котомку, прислонил дубинку к столу и устало сказал:

– Я не храбрец. Я просто рассказчик.

2. Григорий Орлов, косморазведчик

Грязный поднос с остатками обеда упал в утилизатор, крышка плавно закрылась, раздалось легкое гудение. "Так тебя, мерзкая отрава!" – подумал Орлов. Превосходного вида пища неизменно была почти безвкусной, – военные синтезаторы явно экономили на вкусовых добавках, должно быть, чтобы армейская жизнь – и так несладкая – никому и ни в чем не могла показаться медом. Недовольным новобранцам офицеры ледяным тоном повторяли одно и то же: "Вы в армии, а не на званом обеде. Привыкайте".