— Везли мы, стало быть, раз полный трюм всевозможных пряностей в… ну… как же эта дыра зовется?.. Ну да не важно!
— Что же ты за торговец тогда, если не помнишь, куда товар вез?! — сплюнул один из мясников, но товарищ дернул его за рукав:
— Вот вечно ты, Хогард, перебиваешь. Подумаешь, беда, — забыл человек. Ну и что дальше-то было?
— Ну, так я и говорю, везли, значит, везли, и вот однажды видим: блестит что-то далеко в море. Братец тут же загорелся: плывем, говорит, посмотрим, что за диво. Я ему: далеко, дескать, еще с курса собьемся, а он — ни в какую, плывем, и все тут. Ну, поплыли. День плывем, другой плывем, а не приближаемся ничуть. Тут уж и команда зароптала: а вдруг, мол, это западня пиратская для таких вот лопоухих? Только братец уперся, что твой бык. Я, говорит, никого не держу, и кто плыть со мной не хочет, пусть сигает за борт и гребет до берега. А пиратов я видал там-то и там-то!
— Молодец, мужик! — одобрил Хогард. — И что, нашли чего?
— Найти-то нашли, да только… Короче, на третью ночь, как мы за светом этим подались, наплыл туман, аж воды не видать. Боцман наш говорит: вы, мол, как хотите, но если дальше плыть, то или команда взбунтуется, или заплутаем вконец. Делать нечего, поскрипел братец зубами, отругал нас всех на чем свет стоит, но все-таки отдал приказ поворачивать обратно. И только он рот закрыл, — тут же задул ужасный ветер и понес корабль неведомо куда.
— Врешь! — хором воскликнули оба мясника, не забыв, правда, скрестить два пальца левой руки, отгоняя злых духов.
— Клянусь памятью святых блаженных мудрецов Марка, Энгельта и Ульяниса, коих на моей родине почитают наравне с богами!
«Интересно, — подумал я, — и почему это у всех мудрецов, особенно святых и блаженных, всегда такие идиотские имена? Профессиональное, не иначе…»
Тем временем многие посетители трактира также заинтересовались историей, прочие голоса понемногу стихали, народ стал подтягиваться поближе к столику троицы. Человек в хламиде будто этого и ждал. Он отсалютовал слушателям кубком, сделал добрый глоток и продолжил рассказ: