Звуки боя и лепет передатчика становятся все тише и тише, словно отдаляясь.

Остается лишь боль, терзающая тело раскаленными щипцами. Неужели это все? Я представлял финиш несколько иначе… А где же свет спускающийся с небес, где врата, через которые я должен войти и избавиться от страданий? Страданий?

Страданий… Какое неприятное и болючее слово. В детстве оно у меня всегда ассоциировалось с больницей, а особенно со стоматологическим кабинетом, в котором был частым гостем.

- Больница? - пытаясь вспомнить что-то важное, сосредотачиваю внимание на этом слове. - Ну конечно же… Как мог забыть…

Рука тянется к боевой аптечке на левом предплечье. Со щелчком отскакивает крышка, и пальцы ложатся на выступающие кнопки пневмошприцов.

- Так, нужно вспомнить… Вспомнить…

Глаза никак не хотят открываться, чтобы помочь рукам в трудном выборе.

- Первый и третий… Нет. Первый и четвертый, - бормочут окровавленные губы.

Желательно не перепутать, иначе результат может оказаться совершенно противоположным ожидаемому.

Две тонкие иглы втыкаются в тело, впрыскивая реаниматор и стимулятор.

Над моей головой раздаются незнакомые голоса. Чья-то нога в высоком ботинке с ребристой подошвой отшвыривает мой автомат в сторону. Сильные руки переворачивают на спину.

- У меня потери! Восьмерка мертв! Шестерка отзовись, - мрачной реальностью врывается в уши голос Дамы. - Вынуждена отступить. С верхних этажей Волки как тараканы лезут. Семерка прикроешь меня.

- Понял! - наполняет голову болью ревущий бас. - После твоего появления две ракеты в точку выхода и отходим.

- Принято.

- Десять, - спокойно отсчитывает Десятка. - Возьму на себя окна. Сколько смогу.

Кстати, в доме напротив кто-то шастает. Шестера ты еще жив?