Ему понадобилось еще двадцать минут, чтобы вытянуть из Клодии Миниш нужную информацию. Затем он отправился на телеграф и из телефонной будки связался с больницей, в которой лежал Дикон.

После долгих переговоров Фросту позволили обменяться несколькими словами с пациентом. Голос бывшего агента ФБР теперь звучал слабо и неуверенно. Дикон отказался обсуждать что-либо по телефону, упомянув только, что готов заплатить гонорар в тройном размере.

Фрост ответил, что деньги его сейчас не очень интересуют. Тогда владелец сыскного бюро произнес слово, которое Фрост уж никак не ожидал от него услышать.

— Пожалуйста, Хэнк…

И в конце концов — подумав, что ему все равно больше нечем заняться — Фрост согласился. Дикон попросил его срочно прилететь, поскольку объяснять ситуацию по телефону нельзя — он наверняка прослушивается.

Это обеспокоило Фроста. Нет, не то, что линия прослушивалась, а то, как это подействовало на Дикона. Похоже было, что кому-то удалось расколоть этот твердый орешек.

— Почему ты думаешь, что твой телефон на прослушивании, Энди? — спросил капитан.

— А почему меня подстрелили, Хэнк?

Фрост ничего не ответил, и после паузы Дикон сказал:

— Ладно, сейчас мне надо немного отдохнуть, а потом я сообщу, когда мы с тобой сможем увидеться. И еще одно, Хэнк…

— Да, Энди?

— Будь готов к работе на все сто, хорошо?

Фрост не стал спрашивать, чем было вызвано это последнее замечание раненого человека.

Он открыл глаз и посмотрел на часы — новенький “Ролекс”. Может, если бы он тогда в магазине не дал Бесс кольцо, то она бы не заплакала и ей не понадобилось бы идти в туалет. И она осталась бы с ним возле прилавка ювелирного отдела…

Фрост сунул руку в карман. Маленькая выстеленная бархатом коробочка все еще была там, он не хотел с ней расставаться. Капитан достал ее, подержал в ладони, Кое-где бархат уже был изрядно потерт. Фрост вздохнул и положил коробочку обратно в карман.