“А может, это вовсе не так страшно, — подумал он. — Тем более, что мы будем с Бесс”.

Когда они подошли к ювелирному отделу, продавщица уже достала “Ролекс” и прикрепила к нему золотой браслет. Фрост примерил часы на запястье левой руки и одобрительно кивнул.

— Хорошо смотрится, Хэнк, — сказала Бесс. — И отлично сочетается с твоими бессмертными шестидесятипятидолларовыми ботинками.

— Да уж, — согласился Фрост, подписывая туристический чек.

Он спрятал в карман старые часы и квитанцию на новые. А потом продавщица принесла кольцо.

Фрост сам открыл коробку и показал Бесс первое обручальное кольцо в ее жизни.

— Нравится?

— О Боже! Где ты нашел такую оправу?

Бесс взяла предмет из выстеленной черным бархатом коробочки и поднесла к глазам. Массивная золотая вещица была выполнена в виде плотно прилегающих друг к другу звеньев цепочки. Между ними сверкал довольно крупный бриллиант, который находился как бы внутри золотой головы тигра. Казалось, что зверь сжимает камень в своих страшных челюстях.

— Похоже, ты не в восторге, — заметил Фрост, забрал у женщины кольцо и повертел его в пальцах.

— Ну… Я просто еще никогда ничего подобного не видела. Но оно мне нравится, честное слово. Оно очень красивое, — несколько смущенно ответила Бесс. — Где ты его взял?

Фрост посмотрел ей в глаза, а потом медленно ответил:

— Это было много лет назад. Во Вьетнаме. Как-то после артиллерийского обстрела вьетконговцев рухнувшей стеной придавило одного старика. Никто не хотел возиться с ним и извлекать его из завала, говорили, что он все равно умрет. Ну, и вот…

— Да, я знаю тебя, — сказала Бесс; ее голос звучал очень мягко, в нем была какая-то особая теплота.

— Короче, я вытащил его. Он немного говорил по-английски, а я знал пару вьетнамских фраз. В общем, мы побеседовали немного. Да, старик умирал, но, по крайней мере, под лучами солнца, а не под грудой камней. И тогда он дал мне это кольцо.