Но он не думал, что это случится так скоро! Он был молод, и в его власти была огромная страна, тысячи рабов, мощная армия — но, как это часто бывает, так хотелось чего-то еще! Чего-то тайного, не доступного более никому, делавшего его если не самим Анубисом, то по крайней мере равным ему!..

Получил ли он желаемое? Пожалуй, на этот вопрос ответить фараон не смог бы. Да, он многое узнал, например, то, что в самом центре Великой Пустыни расположен Город, появляющийся в этом мире раз в десять тысяч лет. Город, где нет времени, где секунда может растянуться на целый век, а тысяча лет — пролететь словно миг Город, попасть в который может каждый — и не может никто… Но разве видел он этот Город?! Разве стоит та крохотная крупица Тайны, что скрупулезно отмерили ему Хранители, его молодой жизни?! Он ведь даже не видел их самих — все их указания приходили к нему только во сне, однако, в отличие от обычных сновидений, наутро он не только четко помнил, что ему надлежит сделать, но и абсолютно не сомневался в реальности ночных видений.

Именно выполняя волю неведомых Хранителей, он продолжил начатое прошлыми династиями строительство пирамид и возвел исполинскую статую Сфинкса перед ними (молодой фараон подозревал, что Сфинкс не столько сторожит от темных сил Долину Пирамид, сколько скрывает в себе какую-то очередную загадку Хранителей, однако какую именно — он сказать не мог).

Правда, за каждое четко выполненное указание он получал воистину царское вознаграждение — например, небывалых размеров и чистоты бриллиант, равного которому не было ни у одного из прошлых Правителей, или сказочно богатую золотую жилу чуть ли не под самим дворцом, золото в которой даже не требовало очистки, но…

Но теперь, когда у него уже не осталось ни малейших сомнений относительно собственного будущего, все богатства и тайны мира оказались вдруг не более чем красивой химерой, расплывчатым фантомом в бескрайней пустыне его угасающей жизни… И фараон понял, что вся его власть и богатства и многотысячная армия так же бессильны перед волей неведомых Хранителей, как оказался бессилен его организм перед медленно убивающим его ядом.