Перевалило за полночь. Ирма стала шататься, и профессор не очень вежливо уложил ее на кушетку.

– Ты уверен, что еще не устал? – спросил он Зигмунда, зевнув.

– Ни капельки. Очень странно… обычно в это время я уже давно сплю.

– Но ты себя хорошо чувствуешь?

– Лучше не бывает.

Профессор снова зевнул, пробормотал нечто вроде: «Надо было и себе вколоть немного» – и рухнул в соседнее кресло.

– Если станет плохо, разбуди нас, – сонно пробормотал он. – Не вижу смысла мучиться и дальше.

И несколько секунд спустя Зигмунд остался единственным бодрствующим в комнате.

К двум часам ночи он прочел десяток номеров «Панча» со штемпелем «Не выносить из комнаты отдыха». К четырем одолел все номера «Сэтедей ивнинг пост». Тощая стопка «Нью-йоркера» заняла его до пяти утра, и тут он наткнулся на сокровище. Диета из одной черной икры скоро становится монотонной, и Зигмунд с восторгом обнаружил потрепанный томик романа под названием «Блондинка согласна на все». Роман целиком поглотил его внимание до рассвета, когда дядюшка резко проснулся, вскочил, разбудил Ирму точно нацеленным шлепком и обратил теперь уже свое полное внимание на Зигмунда.

– Итак, мальчик мой, – начал он с приветливостью, немедленно пробудившей у Зигмунда подозрительность, – я сделал то, чего ты хотел. Ты провел ночь без храпа, не так ли?

Зигмунд отложил «Блондинку», которая как раз находилась в ситуации, когда ее согласие или несогласие уже не имели значения.

– Да, я не храпел, – признал он. – Но и не спал.

– Тебе и сейчас совершенно не хочется спать?

– Да… и я ничего не понимаю.

Профессор и Ирма обменялись торжествующими взглядами.

– Ты войдешь в историю, Зигмунд, – пообещал профессор. – Ты станешь первым человеком, способным обходиться без сна.

И изумленный, но пока еще не возмущенный подопытный кролик узнал эту потрясающую новость.