Когда наш воющий двигатель замолк с громким треском и визгом изношенного металла, похоже было, что нам придется заплатить своими жизнями за то, что Юрген выжал из машины слишком много. Саламандра покачнулась, съехала боком и развернулась, прежде, чем остановиться, подняв веер песка.

— Что будем делать теперь, сэр? — спросил Юрген, выбираясь с места водителя.

Я подхватил свой цепной меч, подавляя в себе желание испробовать его на Юргене; тот все еще мог оказаться полезным.

— Бежать, как проклятые! — ответил я, указывая направление. Мне не пришлось бы бежать быстрее тиранидов, достаточно было бежать быстрее Юргена. Я мог слышать, как его ботинки взрывают песок за моей спиной, но не оборачивался — это бы моментально замедлило мой бег. Да и не хотел я знать, насколько близко был рой.

Гидры открыли огонь, стреляя позади нас, образуя дыры в накатывающей стене смерти, но лишь едва замедляли ее. Затем началась стрельба из лазерных ружей. Хотя их огонь на данном расстоянии не дает полного эффекта, все это помогало мне. Ответный огонь нападавших был редким и направлялся в сторону укрывшихся за баррикадами гвардейцев, а не по нам — вероятно, коллективный разум улья решил, что наша смерть не была достойна отдельного внимания. Меня это устроило.

Я почти достиг укреплений, воодушевляющие крики обороняющихся звенели у меня в ушах, когда я услышал крик позади себя. Юрген упал.

— Комиссар! Помогите!

Ни за что, подумал я, намереваясь добраться до безопасности за баррикадами, когда мое сердце замерло. Передо мной, отрезая нас от остальных, возникла огромная туша тирана улья, окруженного телохранителями. Он зашипел, разевая рот, и я упал в сторону, ожидая уже знакомый поток биоплазмы, но вместо этого на том месте, где я стоял до этого, разорвался всепожирающий заряд чистой энергии.