Но причина вопроса было другой, и мы оба знали это. Мой статус героя полка требовал некоторого обозначения, а назначение солдата моим личным лакеем было бы явным знаком полного признания меня старшими офицерами.

— Неважно, — слегка улыбнулся Мострю. — Отбоя в желающих не было, как вы можете себе представить.

Этого можно было и не говорить. Официальная версия моего героизма и мое самопожертвование для спасения Юргена были известны всему лагерю.

— Я уверен, что вы сделаете верный выбор, — сказал я.

— А я уже сделал.

Во мне разгорелось пламя подозрения, и я почувствовал, как мой желудок превратился в дыру. Не мог же он… Мой нос подсказал мне, что мог, еще до того, как я обернулся, выдавливая улыбку на свое лицо.

— Артиллерист Юрген, — сказал я. — Какой приятный сюрприз.