Внезапно что-то раскатисто громыхнуло и чья-то огромная тяжелая рука с силой толкнула Фроста в спину. Капитан полетел прямо на застекленный стенд с выставленными на нем ювелирными изделиями, отчаянно выбросив вперед руки, чтобы защитить лицо и единственный глаз от осколков. А потом над ним сомкнулась темнота...

Глава вторая

Фрост открыл глаз, что-то пробормотал спросонья. И посмотрел на мужчину, который сидел рядом.

- Извините, я, кажется, задремал, - сказал он и выглянул в иллюминатор, еле сдерживая зевок.

День был ясный и погожий; под самолетом проплывали аккуратно размеченные поля, однажды Фрост даже увидел, как по земле скользнула тень самого лайнера.

Капитан закурил сигарету и подумал о Бесс.

Взрыв бомбы в лондонском универмаге практически уничтожил весь второй этаж, где в то время находилась Бесс. Ее могила на кладбище в пригороде Чикаго - там жили ее родители - осталась пустой. Никаких останков обнаружить не удалось.

Кроме Бесс от взрыва погибли еще одиннадцать человек, шестьдесят семь получили ранения различной степени тяжести. Сам Фрост тоже был оглушен взрывной волной и заработал несколько порезов и синяков. Но он очень легко отделался.

Когда через два часа его выпустили из больницы после оказания первой медицинской помощи, Фрост вернулся к зданию универмага, окруженного полицейскими кордонами, и долго стоял там. Просто стоял и смотрел. Молча. Неподвижно.

Уже в час ночи сержант полиции подошел к нему и спросил, почему он тут стоит. И тогда Фрост заговорил, его словно прорвало.

"Смерть близкого человека очень характерно влияет на нас, - подумал он, гася сигарету в пепельнице и снова поворачиваясь к иллюминатору. - В какой-то момент нам просто необходимо выговориться, излить душу, пусть даже совершенно постороннему человеку.

Наверное, таким образом мы сохраняем наш рассудок в относительном порядке, но интересно, что в такие минуты мы рассказываем чужим даже то, в чем далеко не всегда имеем смелость признаться и самим себе".