Станционная каюта была меньше их помещения на корабле, хотя там был умывальник и лоток для подачи пищи. Иццакик заказал жидкий концентрат. Некоторым битхам бывает трудно проталкивать твёрдую пищу сквозь все клапаны своего рта.

– Вкусно? – спросила Тиниан.

– Не очень, – признался битх. – Зато дёшево.

Тиниан вздохнула. Трудно было привыкнуть постоянно пересчитывать кредитки. Она научилась есть питательную массу. Она страстно мечтала о сочном бифштексе из горсса или о половине большого блюда пикантного тушёного ликрыта.

Несколько часов спустя она встала и принялась расхаживать по комнате.

– Успокойся, – посоветовал ей Чив. Он сгорбился за узким столом, пощипывая бородку и постукивая по клавишам своего планшета. Тиниан догадалась, что он пишет песню. – Это может занять некоторое время.

– Я бы хотела выйти и осмотреться.

– Не думаю, что это разумно, – сказал Чив.

– Почему? Мы что, заключённые?

– Не совсем. Но сейчас проверяются ваши с Иццакиком удостоверения личности.

Тиниан нахмурилась.

– Мои дедушка и бабушка работали на Империю. Также, как и я. Это послужит против меня?

– Как сказать. Мы все здесь дезертиры.

– Не надо на нас дуться, Тиниан. – Иццакик развалился на кушетке. Он не шевелился с тех пор, как выхлебал свой обед. – Посмотри, не удастся ли тебе включить Редда в тот информационный порт. Мы сможем заодно проверить повстанческую фабрику слухов.

Редд стоял в углу, самом дальнем от того, где был несвежий запах.