Он попытался улыбнуться, но улыбка плохо вязалась с его озабоченным лицом.

- О'кей, - сказал Бернз. - Мы же друзья. Я сделаю все, что будет в моих силах.

- Душновато здесь, - сказал Рассел.

У него на лбу поблескивали бисеринки пота.

- Здесь душно? В доме? - изумился Бернз. - Где сейчас настоящее пекло - так это на улице.

- Мне бы хотелось выйти на воздух, если ты не возражаешь. Извини, клаустрофобия. Я столько времени провел в кабинетах, канцеляриях, приемных. Вся сознательная жизнь в них прошла.

Через широкие стеклянные двери, за которыми сверкало ослепительное солнце, они вышли на улицу. Там все плавилось в полуденном зное. Птицам, и тем было лень летать. Охранники, спрятавшись в тень, дремали, не обращая внимания на двух полноватых мужчин, прогуливавшихся по дорожке. Все было спокойно вокруг или казалось таким. Где-то в доме стучал молоток - отделочники заканчивали ремонт одной из комнат - и это был единственный громкий звук, нарушавший тишину. Сумасшедшие дизайнеры, привезенные Марло, продолжали уродовать площадку для игры в сквош, но вели себя достаточно тихо. Все было спокойно, но он знал, что это только видимость. Где-то рядом таилась опасность, и Джекоб непроизвольно потянулся рукой к пистолету. Рассел сделал вид, что не заметил неловкого движения руки.

- Прогуляемся до озера, - предложил Кромптон. - Ты не против? Тебя это не слишком утомит?

- Нет, не слишком, - усмехнулся Бернз. - Я чувствую себя здесь гораздо лучше, чем в Вашингтоне, - там я не умел обходиться без машины, а здесь привык ходить пешком. Полезней для здоровья.

Вдали, медленно удаляясь, проплыли в голубоватой* дымке две всадницы; одна из них - Мириам - была в бирюзовом купальном костюме, а у другой вместо головы копна желтовато-соломенных волос, словно еще одно маленькое солнце, скатившееся в долину с холмов.