«Я жду его, как рождественского деда в детстве», — заметил про себя Марк и невольно улыбнулся. Этот сухой, быстрый старик был очень не похож на краснощекого деда с лакированных рождественских открыток.

Рей вернулся и бережно опустил на стол тяжелый микроскоп. Вставив в розетку штепсель осветителя, он покрутил винт и широким жестом пригласил Марка:

— Глядите. Тут на стекле колония миксобактерий. Так мы называем группу малых живых существ, открытую в свое время Таксером. — Рей говорил размеренно, прикрыв глаза, будто читал лекцию. — Миксобактерии встречаются на различных средах, но обычно — пусть это вас не шокирует — в навозе. Они разлагают органические остатки.

Марк заглянул в окуляры и в ярко освещенном кругу увидел продолговатые капельки, слипшиеся в кружево, а среди них — зеленоватые шары побольше.

— Энзимология миксобактерий, торжественно говорил профессор, — это отрасль науки, которую я первым начал разрабатывать еще на студенческой скамье и в которой пока я тружусь один. Лучами радиоактивных элементов мне удалось вызвать появление среди этих милых созданий таких неожиданных разновидностей, которых нет в природе.

Я назвал их мутацией Рея, а слизь, выделяемую ими, — средой Рея. К сожалению, политика вмешалась в науку, и когда я однажды заявил, что Павлов прав и энзимы — это белки, меня перестали печатать. Для науки эти крошки не существуют, но они живут и выделяют такие активные энзимы, о которых не могли мечтать Берцелиус, Пастер и другие славные энзимологи. Вот хоть эта цитохромоксидаза… Дайте руку! Марк почувствовал, что влажная вата коснулась кожи и слегка обожгла ее.

— Теперь вы дишите не только легкими, но немного и рукой. Под действием энзимов клетки кожи стали способными связывать кислород и отдавать его крови, подобно клеткам легочной ткани. Другие энзимы могут заставить их связывать питательные вещества, как это делают клетки пищеварительного тракта. Ах, если бы обо всем этом узнали гордецы из Кембриджа или золоченые члены академии в Париже… Послушайте, хотите я вам, вам первому покажу ее?