Он подумал, что, конечно же, поначалу протестовали; протестовали люди того поколения, которому выпало жить в период внедрения Великой Идеи, то бишь создания Великой Системы Надзирателей, не могли не протестовать; пусть не все, но ведь протестовали же, потому что были разумными существами... Но не дремали карательные органы, и меч пришедших к власти сторонников Великой Идеи беспощадно обрушивался на бунтарей, и множилось число погибших, и оставшиеся в живых, устрашась репрессий, затихли и покорились, и дали жизнь новому поколению, поколению с датчиками в мозгу и личным кодом, поколению Эры Великой Системы Надзирателей, всевидящих, всезнающих и всепомнящих, наблюдающих за каждым шагом каждого гражданина от рождения до смерти. Новое поколение не было способно бунтовать, оно не знало уже другой жизни и искренне считало себя счастливым и даже не помышляло ни о каком другом счастье. Оно не знало, что такое протест против существующего положения дел, но если бы даже кто-то и попытался хоть что-нибудь переменить - его быстро бы усмирили бесстрастные парни в черных мундирах.

Луис понимал, что эти чиновники, с сочувствием глядящие на него, тоже представители нового, совсем другого поколения, и они искренне, искренне верят... И ничего они не знают о прошлом, о том, что было до Эпохи Великой Идеи.

- А как жили до введения системы надзора? Ну да, плохо работали, убивали, воровали. Но что вам конкретно известно о тех временах? Есть какие-то документы, фильмы, книги?

Лысый исорянин медленно поднял руку и сжал пальцы в кулак.

- Наша подлинная история начинается с Великой Идеи. То, что было раньше, не может никого интересовать. И не интересует.

- А что такое история? - усмехнулся большеносый. - Неужели вы там у себя, на Земле, еще не додумались, что для каждого времени хороша своя трактовка истории? Если дважды два всегда четыре, то в истории может быть и пять, и шесть, и двадцать - все зависит от данного момента. Конечно, когда-то жили совсем не так, но зачем нам это знать? Разве будем мы более счастливы от этого знания?