ГАУК. Умерла пятьдесят лет тому назад. Я любил ее. С тех пор прошло пятьдесят лет.

ЭМИЛИЯ. Да.

ГАУК. Ее называли гитаной, цыганкой. Она и была цыганка. Называли: la chula negra.[6] Это было на юге, в Андалузии. Я тогда служил в посольстве, в Мадриде. Представляете себе? Пятьдесят лет тому назад. В тысяча восемьсот семидесятом...

ЭМИЛИЯ. Да.

ГАУК. Она пела и плясала на базарах, понимаете? Боже мой, все сходили по ней с ума! Ай да гитана! Как щелкнет кастаньетами! Я, знаете ли, был тогда молод... а она, она была...

ЭМИЛИЯ. Цыганка.

ГАУК. Совершенно верно. Цыганка. Вся -- огонь. Нет, этого не забыть, никогда не забыть... Поверите ли, после этого я уже не мог опомниться. На всю жизнь остался каким-то пришибленным...

ЭМИЛИЯ. О!

ГАУК. Я идиот, мадемуазель. Идиот Гаук. Я... как это называется?

ГРЕГОР. Слабоумный.

ГАУК. Вот, вот, слабоумный. Все, что имел, оставил у ее ног, понимаете? Потом была уже не жизнь, а так -- спячка... Vaya, querida! Salero! Mi Dios,[7] как вы на нее похожи! Евгения, Евгения! (Расплакался.) ПРУС. Гаук, возьмите себя в руки!

ГАУК. Да, да... Простите великодушно... Мне пора уходить, а?

ЭМИЛИЯ. До свидания, Макс.

ГАУК. Совершенно верно. Я... я еще приду, а? (Встает.) Разрешите откланяться. Боже мой, как понсмотрю на вас...

ЭМИЛИЯ. (наклоняясь). Поцелуйте меня.

ГАУК. Простите? Как вы сказали?

ЭМИЛИЯ. Bиsame, bobo, bobazс!

ГАУК. Jesзs, mil veces, Euqиnia!

ЭМИЛИЯ. Animal, un besito!

ГАУК. (целует ее). Eugиnia, moza negra... nina... queнrida... carмsima.

ЭМИЛИЯ. Chite, tonto! Quieta! Fuera!

ГАУК. Es ella, es ella! Gitana endiablada, ven conнmigo, pronto!

ЭМИЛИЯ. Yo no lo soy, loco! Ahora callate! Vaya! Hasta maяana, entiendes?

ГАУК. Vendrи, vendrи, mis amores!

ЭМИЛИЯ. Vaya!

ГАУК. (отступает на шаг). Ау, por Dios. Cielo de mм, es ella! Sм, es ella! Eugиnia...