ЭМИЛИЯ. О, господи, к чему дальше скрывать... Я вам все расскажу, Прус, но сохраните мою тайну. Эллен... Элина Макропулос была... моя тетя.
ПРУС. Ваша тетя?
ЭМИЛИЯ. Да, сестра моей матери. Теперь вы все знаете.
ПРУС. В самом деле, как все, оказывается, просто.
ЭМИЛИЯ. Вот видите.
ПРУС. (встает). Жаль только, что это неправда, мандемуазель Марти.
ЭМИЛИЯ. Вы ходите сказать -- я лгу?
ПРУС. К сожалению. Если б вы сказали, что Элина Макропулос была прабабушкой вашей тети, это, по крайнней мере, было бы правдоподобно.
ЭМИЛИЯ. Да, вы правы. (Подает руку Прусу.) Всего хорошего.
ПРУС. (целует руку). Вы разрешите мне как-нибудь в ближайшем будущем засвидетельствовать вам свое почтение?
ЭМИЛИЯ. Пожалуйста.
Прус уходит.
Постойте! За сколько бы вы продали мне этот конверт?
ПРУС. (оборачивается). Простите, что вы сказали?
ЭМИЛИЯ. Я куплю его. Куплю эти письма. Заплачу, сколько вы потребуете.
ПРУС. (подходит к ней). Простите, сударыня, но об этом я не могу вести переговоры здесь... и с вами. Пришлите, пожалуйста, кого-нибудь ко мне на дом.
ЭМИЛИЯ. Зачем?
ПРУС. Чтобы я мог спустить его с лестницы. (С легнким поклоном уходит.)
Пауза. Эмилия сидит неподвижно, с закрытыми глазами. Входит Грeгор, останавливается.
ЭМИЛИЯ. (после небольшого молчания). Это ты Бертик?
ГРЕГОР. Почему вы закрыли глаза? У вас измученный вид. Что с вами?
ЭМИЛИЯ. Я устала. Говори тихо.
ГРЕГОР. (подходит к ней). Тихо? Предупреждаю вас: если я буду говорить тихо, я сам не буду знать, что говорю... стану произносить безумные слова. Слыншите, Эмилия? Не позволяйте мне говорить тихо. Я вас люблю. Я схожу с ума. Люблю вас! Вы не подымаете меня на смех? А я думал, что вы вскочите и дадите мне подзатыльник. И от этого я полюбил бы вас еще неистонвей. Я люблю вас... Да вы спите?
ЭМИЛИЯ.