Бросив взгляд на Джексона, он отметил, что тот явно нервничает.

Лансинг посмотрел в окно, находившееся напротив стола. За окном виднелась часть университетского кампуса. День, отметил он, был типично сонным осенним днем Новой Англии, когда мягкий свет солнца превращает желтую листву в расплавленное золото. Особенно красиво смотрелись старые березы, росшие у самого окна.

Он взял папку с бумагами, лежавшую перед ним, пролистал страницы, делая вид, что изучает их.

– Мистер Джексон, не могли бы вы уделить некоторое время беседе со мной? Я хочу поговорить о вашей работе, – сказал он. – Во многих отношениях ваша работа произвела на меня неординарное впечатление.

Студент сглотнул и с трудом сказал:

– Я очень рад, что вам понравилось.

– Это одна из лучших критических работ, какие только мне приходилось читать, – сказал Лансинг. Вам это, должно быть, стоило изрядных усилий и времени. Это очевидно. Вы совершенно оригинально воспринимаете одну сцену из «Гамлета», а ваш анализ блестящ. Но кое-что меня озадачивает, тем не менее… а именно: некоторые цитируемые вами источники.

Он положил папку на стол и посмотрел на студента. Студент попытался ответить ему твердым взглядом, но глаза его поблескивали, и он скоро отвел их в сторону.

– Что мне хотелось бы знать, – продолжал Лансинг, – так это то, кем являются вот эти люди, фамилии которых вы упоминаете? Райт? Фарбст? Как я понял, это очень известные исследователи Шекспира. Хотя я никогда о них не слышал.

Студент не произнес ни слова.

– Что меня озадачивает, – сказал Лансинг, – это причина, по которой вы упоминали эти имена. Работа крепка сама по себе. Если бы не эти фамилии, я бы не сомневался, что, несмотря на некоторую ленность в прошлом, вы как следует потрудились. Ваши прошлые успехи заставляют сильно сомневаться в такой возможности, но я всегда склонен решать в таких случаях в пользу студента. Так вот, мистер Джексон, если это какой-то подлог или шутка, то в шутке я юмора не нахожу. Если у вас есть объяснения, то я вас слушаю.