– Тихо, Векша, тихо, ты чего, охрана прибежит! – испугано зашикала и замахала на него веточками-руками девочка.

– Пусть прибежит!.. – икал и всхлипывал мальчонка.

– Нас поймают! – присел перед ним на корточки мальчишка постарше.

– Пусть поймают!..

– К Вранежу отведут! – пригрозил Кысь и, ухватив пацаненка за рукав дырявого армячка размера на три меньше и лет на сорок старше его обладателя, стал тянуть его к потайному ходу в заборе.

– Пусть отведут!.. – ревел и упирался Векша, и ветхое гнилое сукно трещало и разъезжалось под пальцами брата. – Пусть!.. Пусть!.. Пусть отведут!..

– Он тебя сварит и съест! – прибег к последнему, самому убойному аргументу Кысь. Такая возможность в голову малышу раньше не приходила.

Он в последний раз икнул, хлюпнул носом, мазнул рукавом по мокрым глазам и умолк, усиленно сосредоточившись. Поразмыслив несколько секунд над угрозой брата, Векша наморщил лоб и упрямо мотнул непокрытой патлатой головой:

– Врешь.

– А вот и не вру!

– У Вранежа на стеклянном блюде требуха баранья с черной кашей горкой навалена!.. и холодец в золотом тазике из ушей свиных!.. и яблоки моченые!.. и рыбы сколько хочешь! Хоть вареной, хоть жареной!.. И… и… – Векша задумался, напрягая всё воображение, представляя неслыханное и невиданное простым смертным изобилие на белой обеденной скатерти небожителя-градоначальника, – и черный хлеб скибками!.. Вот такенными!.. А посредине – молока топленого крынка, а в ней половник серебряный! И будет он тебе после этого меня лопать, как же!..

– Он тебя на десерт съест, с канпотом! – сердито пригрозил средний брат и потянул упрямца за другой рукав. – Пошли скорей!

– С канпотом булки едят узюмные, с… – буркнул Векша, но не успел добавить, с чем конкретно рисовались ему обмакнутые в канпот узюмные булки, как из-за угла выглянула усатая голова в блестящем шлеме и басом радостно воскликнула: