- Доннерветте.крайцхаг… ноханмайль, - внезапный, резкий и позимнему холодный ветер донес до оберлейтенанта обрывки чьейто ругани.
Усмехнувшись, Бруно поднес к глазам бинокль и…
- Майн Готт! - вырвалось у него.
Вместо темной лесистой равнины с небольшой деревней слева и засеянного поля почти у самого горизонта, он увидел голую равнину, покрытую снегом, с огнями в районе бывшей деревни, определенно напоминающими огни… города???
«Откуда город? И куда делись вышки пограничников? Что вообще произошло? Какойто хитрый трюк русских?» - метались мысли в голове Бруно, пока он приказывал связному собрать командиров взводов и отправлял второго к командиру полка на мотоцикле со срочным донесением.
Интерлюдия
Мир изменился, и первыми это осознали немецкие солдаты передовых частей. Изменившийся ландшафт, потеря многих ориентиров и целей - все это вызвало шквал панических докладов наверх и не менее панических запросов сверху. Еще больше непонятного добавилось, когда вернулись остатки самолетов, наносивших первый удар. Из более шестиста бомбардировщиков и двухсот истребителей вернулась едва половина, причем части экипажей требовалась срочная психиатрическая помощь. Бившиеся в истерике «белокурые бестии» кричали об адских летающих привидениях, о внезапной гибели друзей… Сохранившие голову на плечах летчики докладывали о летающих «трубах» со стреловидными крыльями, с огромной скоростью атаковавших самолеты и открывших мощный пушечный огонь, новых «Ратах»[1] с пушками, летавших со скоростью «Фридриха»[2], о необычайно точном зенитном огне. Вобщем, разбор полетов занял около двух часов и второй ударный эшелон взлетел уже тогда, когда по плану должен был возвращаться назад. Хотя это уже было неважно, так как и на земле наступление было приостановлено.
Инерция предвоенного планирования, как всегда, одержала верх.